20 Апреля | InStyle Online

«Ненавижу роль, которая мне дала популярность»: самое острое из дневников Фаины Раневской в исполнении Константина Хабенского

Карантин продолжается, и мы продолжаем делиться любимыми литературными произведениями известных людей, прочитанными ими в Instagram-эфире проекта Audiтория. В прошлом выпуске актер Александр Петров зачитывал рассказы своего наставника Леонида Хейфеца. На этот раз актер Константин Хабенский представит фрагменты дневников Фаины Раневской. Устраивайтесь поудобнее, будет крайне любопытно.

«Мне очень понравилась идея, которую предложила команда Audi: чтение того, что интересно, того, что волнует. Предлагаю вашему вниманию дневники, а точнее фрагменты дневников Фаины Георгиевны Раневской — прекрасной, блистательной актрисы. Последнее время она служила в театре Моссовета, на сцене я лично ее не видел, но я видел в записи потрясающий спектакль. Если вы пропустили, посмотрите, называется «Дальше тишина». Потрясающий спектакль».

«Ненавижу роль, которая мне дала популярность»: самое острое из дневников Фаины Раневской в исполнении Константина Хабенского фото № 1

Итак, Фаину Георгиевну довольно часто просили разные издания написать воспоминания, написать дневники… Она была человек довольно резкий, насколько я понимаю, не стеснялась говорить правду или такую жесткую аллегорию относительно тех или иных людей или их деяний. И к себе довольно резко относилась. И насколько я понимаю, опять же из воспоминаний ее современников, она прислушивалась к тому, что надо бы написать какие-то дневники, но она их периодически рвала.

Удалось сохранить буквально не так много. Я натолкнулся на ее воспоминания, на ее дневники в книжке, которая продается в наших магазинах книжных, она называется «Судьба-шлюха». Я думал, что я натолкнусь на очередные анекдоты от Фаины Раневской или о Фаине Раневской, а натолкнулся я на совершенно другие вещи — откровенные, честные. И я сейчас попытаюсь вам это рассказать. Нам всем, конечно же, Фаина Георгиевна запомнилась по анекдотам. Вот, предположим, самый простой:

«Раневская кочевала по театрам. Театральный критик Наталья Крымова спросила:

— Зачем все это, Фаина Георгиевна?

— Искала... — ответила Раневская.

— Что искали?

— Святое искусство.

— Нашли?

— Да.

— Где?

— В Третьяковской галерее...»

А теперь давайте непосредственно из дневников…

«Ненавижу роль, которая мне дала популярность»: самое острое из дневников Фаины Раневской в исполнении Константина Хабенского фото № 2

«В старости главное — чувство достоинства, а его меня лишили.

Прислали на чтение две пьесы. Одна называлась «Витаминчик», другая — «Куда смотрит милиция?». Потом было объяснение с автором, и, выслушав меня, он грустно сказал: «Я вижу, что юмор вам недоступен».

«То, что писатель хочет выразить, он должен не говорить, а писать». Э. Хемингуэй.

«То, что актер хочет рассказать о себе, он должен сыграть на сцене, а не писать мемуаров. Я так считаю. Фаина Раневская».

«Среди моих бумаг нет ничего, что бы напоминало денежные знаки».

***

«Первый сезон в Крыму, я играю в пьесе Сумбатова Прелестницу, соблазняющую юного красавца. Действие происходит в горах Кавказа. Я стою на горе и говорю противно-нежным голосом: «Шаги мои легче пуха, я умею скользить, как змея…» После этих слов мне удалось свалить декорацию, изображавшую гору, и больно ушибить партнера. В публике смех, партнер, стеная, угрожает оторвать мне голову. Придя домой, я дала себе слово уйти со сцены».

***

«Ненавижу роль, которая мне дала популярность»: самое острое из дневников Фаины Раневской в исполнении Константина Хабенского фото № 3

«В самые суровые, голодные годы «военного коммунизма» в числе нескольких других актеров меня пригласила слушать пьесу к себе домой какая-то дама. Шатаясь от голода, в надежде на возможность выпить сладкого чая в гостях, я притащилась слушать пьесу. Странно было видеть в ту пору толстенькую, кругленькую женщину, которая объявила, что после чтения пьесы будет чай с пирогом.

Пьеса оказалась в пяти актах. В ней говорилось о Христе, который ребенком гулял в Гефсиманском саду.

В комнате пахло печеным хлебом, это сводило с ума. Я люто ненавидела авторшу, которая очень подробно, с длинными ремарками описывала времяпрепровождение младенца Христа.

Толстая авторша во время чтения рыдала и пила валерьянку. А мы все, не дожидаясь конца чтения, просили сделать перерыв в надежде, что в перерыве угостят пирогом.

Не дослушав пьесу, мы рванули туда, где пахло печеным хлебом. Дама продолжала рыдать и сморкаться во время чаепития.

Впоследствии это дало мне повод сыграть рыдающую сочинительницу в инсценировке рассказа Чехова «Драма».

Пирог оказался с морковью. Это самая неподходящая начинка для пирога.

Было обидно.

Хотелось плакать».

* * *

«…Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказала сказки, а он их записал и выдал за свои». Прелесть!

Но боюсь, что мальчик все же полный идиот».


* * *

«…На ночь я почти всегда читаю Пушкина. Потом принимаю снотворное и опять читаю, потому что снотворное не действует. Я опять принимаю снотворное и думаю о Пушкине. Если бы я его встретила, я сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь… Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идет с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: «Оставь меня в покое, старая б… Как ты надоела мне со своей любовью».

***

«Я познакомилась с Ахматовой очень давно. Я тогда жила в Таганроге. Прочла ее стихи и поехала в Петербург. Открыла мне сама Анна Андреевна. Я, кажется, сказала: «Вы мой поэт», — извинилась за нахальство. Она пригласила меня в комнаты — дарила меня дружбой до конца своих дней».

***

«Ненавижу роль, которая мне дала популярность»: самое острое из дневников Фаины Раневской в исполнении Константина Хабенского фото № 4

«…В Ташкенте она звала меня часто с ней гулять. Мы бродили по рынку, по cтарому городу. Ей нравился Ташкент, а за мной бежали дети и хором кричали: «Муля, не нервируй меня». Это очень надоедало, мешало мне слушать ее. К тому же я остро ненавидела роль, которая дала мне популярность. Я сказала об этом Анне Андреевне.

«Сжала руки под темной вуалью» — это тоже мои Мули», — ответила она.

Я закричала: «Не кощунствуйте, Анна Андреевна!»

***

«Я никогда не обращалась к ней на «ты». Мы много лет дружили, но я просто не могла бы обратиться к ней так фамильярно».

***

«Она была великой во всем. Я видела ее кроткой, нежной, заботливой. И это в то время, когда ее терзали».

***

«Не встречала никого пленительней, ослепительней Пастернака. Это какое-то чудо. Гудит, а не говорит, и все время гудит, что-то читая».

***

«Люди, дающие наслаждение, — вот благодать!»

***

«Ненавижу роль, которая мне дала популярность»: самое острое из дневников Фаины Раневской в исполнении Константина Хабенского фото № 5

«Борис Пастернак слушал, как я читаю «Беззащитное существо», и хохотал по-жеребячьи. Анна Андреевна говорила: «Фаина, вам 11 лет и никогда не будет 12».

***

«Проклинаю себя за то, что не записывала за ней все, что от нее слышала, что узнала! А какая она была труженица: и корейцев переводила, и Пушкиным занималась…»

«Анна Андреевна была бездомной, как собака».

***

«Старость — это просто свинство. Я считаю, что это невежество Бога, когда он позволяет доживать до старости. Господи. Уже все ушли, а я все живу. Бирман — и та умерла, а уж от нее я этого никак не ожидала. Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела. А только начинаешь жить!»

***

«Странно — абсолютно лишенная тени религиозной, я люблю до страсти религиозную музыку. Гендель, Глюк, Бах!»


«Наверное, я чистая христианка. Прощаю не только врагов, но и друзей своих».
«Перед великим умом склоняю голову, перед Великим сердцем — колени». Гёте. И я с ним заодно». Раневская.


«Из Парижа привезли всю Тэффи. Книг 20 прочитала. Чудо, умница.
Перечитываю Бабеля в сотый раз и все больше и больше изумляюсь этому чуду убиенному.
80 лет — степень наслаждения и восторга Толстым. Сегодня я верю только Толстому. Я вижу его глазами. Все это было с ним. Больше отца — он мне дорог, как небо. Как князь Андрей. Я смотрю в небо и бываю очень печальна».


«Чем затруднительнее положение, тем меньше надо действовать». Толстой

***

«Ненавижу роль, которая мне дала популярность»: самое острое из дневников Фаины Раневской в исполнении Константина Хабенского фото № 6

«В детстве я увидела фильм, изображали сцену из «Ромео и Джульетты». Мне было 12. По лестнице взбирался на балкон юноша неописуемо красивый, потом появилась девушка неописуемо красивая, они поцеловались, от восхищения я плакала, это было потрясение…»

«Я в экстазе, хорошо помню мое волнение. Схватила копилку в виде большой свиньи, набитую мелкими деньгами (плата за рыбий жир). Свинью разбиваю. Я в неистовстве — мне надо совершить что-то большое, необычное. По полу запрыгали монеты, которые я отдала соседским детям: «Берите, берите, мне ничего не нужно…» И сейчас мне тоже ничего не нужно — мне 80. Даже духи из Парижа, мне их прислали — подарки друзей. Теперь перебираю в уме, кому бы их подарить…»

***

«Принесли собаку, старую, с перебитыми ногами. Лечили ее добрые собачьи врачи. Собака гораздо добрее человека и благороднее. Теперь она моя большая и, может быть, единственная радость. Она сторожит меня, никого не пускает в дом. Дай ей Бог здоровья!
Мучительная нежность к животным, жалость к ним, мучаюсь по ночам, к людям этого уже не осталось. Старух, стариков только и жалко никому не нужных».

«Меня забавляет волнение людей по пустякам, сама была такой же дурой. Теперь перед финишем понимаю ясно, что все пустое. Нужна только доброта, сострадание».

Я думаю, что если вы захотите узнать о Фаине Георгиевне чуть больше, вы купите эту книгу с ее дневниками и найдете там для себя что-то новое. Давайте держаться, давайте находить занятия дома. У нас есть так много преимуществ перед теми, кто, предположим, 200–300 лет назад спасался от чумы таким же образом, сидя дома, у них была только голубиная почта. У нас есть гаджеты, мы можем общаться, мы можем читать книги, мы можем сами попробовать себя в качестве поэтов, или писателей, или художников. Есть время задуматься, что мы делаем, зачем мы делаем, кого мы любим, за что мы ненавидим, кто мы такие.


Источник фотографий: Стас Алексеев

Поделитесь с друзьями и получите бонус

Instyle

Телефон:
+7 (495) 974-22-60

Marksistskaya Street, 34/10, office 403 Moscow, Russia, 109147

Читайте также

«Все вокруг казалось не штурмовым лагерем, а свалкой где-то в Сенегале»: сюрпризы и кошмары горы Казбек
Журнал
«Все вокруг казалось не штурмовым лагерем, а свалкой где-то в Сенегале»: сюрпризы и кошмары горы Казбек
«Домогательства должны быть вне закона»: почему одни притесняют других и можно ли этого избежать
Журнал
«Домогательства должны быть вне закона»: почему одни притесняют других и можно ли этого избежать
Цифровой прорыв: как непонятые вещи и явления становятся великими
Журнал
Цифровой прорыв: как непонятые вещи и явления становятся великими
Проявили себя: что творят обычные люди на необычных фотографиях
Журнал
Проявили себя: что творят обычные люди на необычных фотографиях